Женщина в защите прав

Женщина в защите прав

Халида Ажигулова, доктор права (PhD) Лестера, магистр права Оксфорда, ученый в области международного права, сертифицированный тренер ООН, юрист по казахстанскому праву.

Халида Ажигулова, доктор права (PhD) Лестера, магистр права Оксфорда, ученый в области международного права, сертифицированный тренер ООН, юрист по казахстанскому праву.

Я занимаюсь обучением детей правам человека и трансформацией образования в сельских школах. До этого я шесть лет работала в Управлении Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев в Центральной Азии, занималась защитой прав детей и женщин.

Правами человека я увлеклась в 7 классе, когда в моей школе в Алматы преподавали пилотный предмет Street Law Kazakhstan (уличное право/право на каждый день). Преподавали студенты-юристы, но сама программа была разработана в 1970-х преподавателями школы права Georgetown University США. Цель программы – просвещать детей об их правах, рассказывать, куда обращаться в случае их нарушений. Курс был интерактивным, живым, не таким как обычные предметы.

Я начала обращать внимание на случаи нарушения прав детей родителями и преподавателями, на несоблюдение норм международных конвенций. Любые случаи несправедливости и нарушения моих прав человека начали вызывать во мне чувства протеста.

В 16 я поехала учиться по обмену в США и больше всего меня впечатлило то, как проходят мирные марши и демонстрации против войны в Ираке в Вашингтоне. Полиция не разгоняла людей. Более того, люди маршировали и протестовали с детьми! Я видела, как сильно уважаются закон, верховенство права и статус судей. На меня все эти события произвели такое сильное впечатление, что я тоже захотела стать судьей.

Изучив международное право в казахстанском вузе, я поехала на магистратуру в Оксфорде со стипендией “Болашак” от правительства Казахстана. После окончания магистратуры я начала свою карьеру юридическим консультантом в Алматы, но работа в сфере коммерческого права меня не вдохновляла, мне не хватало служения обществу. Поэтому я начала волонтерить в социальных проектах.

Совмещение волонтерства и работы отнимало много энергии. Я решила переключиться полностью на социальные проекты, чем сейчас и занимаюсь.

Недавно я увидела девочку-подростка, которая попрошайничала в час ночи. Дала ей свой номер. Мать девочки перезвонила и рассказала, что муж выгнал ее с четырьмя детьми из дома. Они уже много лет живут недалеко от аэропорта у сердобольной женщины, которая сдала им комнату за уборку дома.

Теперь я помогаю этой семье отстоять свои права и заставить отца детей выплачивать алименты. Но таких семей сотни и тысячи в нашей стране и регионе – поэтому разрабатываю памятки для многодетных и/или одиноких матерей, куда и как обратиться за помощью.

В Казахстане законодательство о защите прав женщин и детей достаточно прогрессивное, но основная проблема в реализации этих прав. Госслужащие, учителя и полиция – это те, кто должен сразу реагировать на насилие в отношении женщин и детей. Но они часто игнорируют проблемы и даже стараются предотвратить подачу жалоб. Без грамотного юриста практически невозможно добиться защиты своих прав даже образованным людям, а наиболее уязвимые, наткнувшись на стену равнодушия, уже никуда не пойдут.

Первые два года я напрямую работала с беженцами по задержаниям, арестам, депортациям и экстрадициям. Моей задачей было нее допустить высылки беженцев в страны, где им грозили пытки и даже смертная казнь. Я составляла тексты вербальных нот и отправляла их после подписания Главой Представительства в МИД, Генпрокуратуру, МВД. В мои функции также входила координация работы всех коллег и партнеров по выявлению, пресечению и профилактике случаев домашнего насилия в отношении детей, женщин, пожилых лиц и лиц с ограниченными возможностями среди сообществ беженцев.

Домашнее насилие распространено среди беженцев из-за бедности, чувства неизвестности, длительного стресса от перенесенных психических травм, связанных с побегом из своей страны, временного статуса пребывания в стране. Проводила тренинги для беженцев и их детей, как защитить себя и своих близких от насилия; приглашала психологов отдельно для проведения тренингов для мужчин и отдельно для женщин, чтобы помочь найти пути для предотвращения конфликтов в семье.

Потом я поступила в докторантуру в Великобритании, где защитила докторскую диссертацию по защите прав беженцев в Центральной Азии. Моё исследование показало, что защита прав беженцев в нашем регионе невозможна без улучшения защиты прав человека всего населения страны.

Поэтому сейчас я занимаюсь образовательными школьными проектами, в частности возрождаю проект Street Law Kazakhstan с моими коллегами-юристами, которые помогут нашим детям узнать о своих правах и обязанностях уважать права других людей, возможности защищать себя и своих близких от любых форм насилия.

В любых авторитарных режимах не любят открытой критики нарушений прав человека. Ты всегда самоцензурируешь себя. Но не делать ничего тоже нельзя. Адекватные правозащитники знают, где им приходится работать – мы аккуратно ведем свою работу, заручаемся поддержкой ООН, чтобы нас не посадили или нам не приходилось просить убежища в других странах.

Мы больше сможем помочь здесь, на месте, чем будучи беженцами в других странах. Но я уважаю правозащитников, которые были вынуждены стать беженцами – несмотря на трудности, они продолжают свою деятельность по освещению прав человека в регионе из-за рубежа.

Государство не будет до конца цивилизованным и современным, если оно не может эффективно решать и предотвращать формы насилия в отношении женщин, которые достались нам из феодализма средних веков. Общество находится на начальном этапе осознания важности уважения и борьбы за женские права. Я наблюдаю пусть и небольшую, но положительную динамику в увеличении равноправия между женщинами и мужчинами в странах Центральной Азии.

Кажется, что после распада СССР ситуация с правами человека в Центральной Азии ухудшилась: вроде законы по защите прав женщин принимаются, но участились патриархальные феодальные практики от похищения невест до эксплуатации женщин в семье.

Проблема руководства СССР была в том, что такое положительное и гуманное явление как "гендерное равенство" насаждалось насильственными методами без эффективной разъяснительной работы среди патриархального населения, почему важно дать возможность женщинам на равных с мужчинами участвовать в жизни семьи, общества и страны. И все это происходило параллельно с подавлением национальной и культурной идентичности народов. В итоге многие положительные достижения в гендерном равенстве, которые существовали при СССР, стали обесцениваться в период независимости стран в угоду возрождения так называемых традиционных семейных ценностей.

Ура-патриоты очень быстро завладели коллективным общественным сознанием, навязывая свой образ "восточной женщины", которая должна быть покорной и послушной дочерью, женой, снохой, не скандалить, не ворчать, если ей что-то не нравится, терпеть и молчать, когда ее бьет или насилует муж, всегда улыбаться и быть в хорошем настроении. Постоянно насаждалась мысль, что счастье женщины – в семье, в детях, что нужно рожать и воспитывать очень много детей, потому что это наш якобы "культурный код".

Но никто не пытался подумать, а почему наши женщины так много рожали в средние века и в 20-м веке? Потому что не было системы здравоохранения, была высокая детская смертность от голода при особо холодных зимах. Постоянно вышли войны, куда нужны были человеческие ресурсы, мужчины заставляли женщин рожать мальчиков, чтобы было кому воевать, и если повезет, оставить ему в наследство свое имущество.

Распространение радикальных исламских течений в период независимости тоже способствовали притеснению женщин в нашем регионе. В 90-е и 2000-е те немногие женщины, которые отважились отстаивать свои права на равенство и свободу личности, тут же подпадали под атаку сексистов и мизогинистов, их называли "феминистками-лесбиянками", обвиняли в продвижении "западных ценностей"  и предательстве своей культурной и национальной идентичности. Но с 2010-х ситуация началась меняться.

В Казахстане, под давлением ОБСЕ, США и Великобритании, был принят закон о профилактике бытового насилия. Это давление было эффективным, потому что Казахстан с 2003 года хотел стать председателем ОБСЕ и согласился принять минимальный пакет законов по правам человека, куда входил и этот закон. В Кыргызстане в 2010 году была революция, потом межэтнические конфликты на юге, потом смена формы правления с суперпрезидентской на парламентскую. Во многом все эти явления повлияли на рост самосознания населения. Поддержка западных фондов и ООН как в Казахстане, так и в Кыргызстане тоже позволила активно продвигать НПО по защите прав женщин.

Усилению борьбы за права женщина помогло распространение и доступность интернета. В 2016 году в Казахстане появилось движение “Не молчи”, когда женщин начали рассказывать о случаях насилия. Причем это движение появилось не только в русскоязычном, но и в казахскоязычном сегменте соцсетей. Чем чаще женщины говорят о перенесенных фактах насилия, тем сильнее мы все становимся. А агрессоры, будь то мужчины или женщины, уже начинают потихоньку корректировать свое поведение.

Агрессоры – это трусы. Они боятся, что их раскроют, им неприятно общественное порицание, когда им в лицо говорят, что они насильники, агрессоры, преступники. Я считаю, что наше центральноазиатское движение за права женщин на правильном пути. Храбрые женщины должны показывать пример и воодушевлять других женщин.

Постепенно наращивается критическая масса бесстрашных женщин, которые не приемлют насилие, заявляют на своих насильников в полицию и вообще не стесняются делиться о произошедших с ними или их знакомыми случаями насилия в интернете. В борьбе за права женщин важную роль должны играть женщины-юристы, правозащитники, которую могут бесплатно поделиться своими профессиональными знаниями с другими женщинами и сочувствующими мужчинами, какие меры принимать для предотвращение и пресечения случаев насилия в отношении женщин.

Важна также и роль журналистов, чтобы они правильно освещали такие случаи насилия, с точки зрения международных стандартов по правам человека, чтобы вызывать эмпатию у читателей и показывать им, что с такими явлениями, как насилие в отношении женщин, детей и девочек, нельзя мириться.

халида ажигулова 10.jpg

Кейсов нарушения прав человека в Центральной Азии слишком много. Я занимаюсь вопросами защиты прав человека, но понимаю, что моего здоровья, физического и ментального, и жизненного времени не хватит, чтобы всем помочь. Поэтому я решила "дать голодающим удочку, а не рыбу". Моя удочка – это полезные знания о том, какие права человека есть у каждого из нас, и как их можно защитить, не только используя правовые методы, но и социальные методы, например, через обсуждение в соцсетях и социальное порицание нарушений прав человека.

Нынешнее поколение молодежи в Казахстане уже во многом “потерянное поколение”, лишь единицы не боятся говорить свое мнение открыто и прямо. Единственный эволюционный выход из ситуации, к которому я пришла в моем исследовании – это качественное изменение системы образования, чтобы научить наших детей критически мыслить, анализировать все, что им говорят, чтобы принимать этически верные решения.

Сейчас очень много свободного времени я уделаю проекту "Школа Будущего", который инициировал предприниматель Маргулан Сейсембаев. Маргулан пригласил меня со-модерировать этот проект с ним. Причем, он это сделал на первой же встрече, как познакомился со мной, ему понравилась глубина моих идей и предложений, и моя активная позиция по внедрению применению демократических принципов при реализации проекта. Сейчас в нашей открытой группе телеграм более 300 участников: учителя, родители, студенты, школьники, общественные деятели, ученые. Совместно, мы разрабатываем Концепцию Школы Будущего, семь комитетов пишут отдельные разделы концепции. Когда она будет готова, мы представим ее Парламенту и Правительству на дальнейшее обсуждение. В этом проекте важно, что обсуждение важной сферы нашей жизни происходит не по указке сверху вниз, а общество само мобилизовалось и инициативы предлагаются и продвигаются с использованием подхода "снизу-вверх".

Из-за того, что моя работа по правам человека в ЦА - это весьма эмоциональная работа, то мои хобби – это те занятия, где я могу найти спокойствие или только приятные впечатления. Сейчас мое хобби и моя страсть – это поспать подольше и просыпаться попозже, смотреть фильмы в кровати, секс и общение с моим мужем. Мой супруг – тоже юрист, стажируется на адвоката. Он полностью поддерживает меня и создает для меня психологический комфорт, чтобы я могла эффективно восстанавливаться.

До замужества у меня было несколько хобби, через которые я пыталась побороть свои страхи. Я научилась кататься на лыжах с высоченных пиков, галопом скакать на лошади, в том числе по гололедице, и уметь ее вовремя останавливать перед обрывом. Когда я стала матерью, моим хобби стало обучение моей дочери.

Мы с мужем и бабушкой растим ее свободной личностью, никогда не кричим, не применяем силу, но во всем с ней договариваемся, пытаемся ее убедить принять нашу точку зрения через  разумные и понятные для ее возраста аргументы. Раньше на это у меня уходило по два часа, и я потом чувствовала себя как выжатый лимон. Например, так случалось, когда она не хотели идти в садик каждый день в 3 года. Но зато я рада, что не оставляла своей дочери ментальные травмы через применение насилия. А дети это очень тонко чувствуют.

30 апреля - 6 мая

30 апреля - 6 мая

Жания

Жания