Девушка, которая поднялась на Памир к афганским кыргызам

Девушка, которая поднялась на Памир к афганским кыргызам

Динара Каныбек кызы, 27

Меня всегда интересовали изолированные сообщества и их социо-политическое устройство.  Под “изолированными” я имею в виду группы людей, живущих вдали от “большого” мира, но при этом никак не “неконтактные народы”, специально избегающие пересечения с цивилизацией.  

Почему мне захотелось исследовать именно афганских кыргызов, живущих на Памире?

Во-первых, наши народы и регион изучаются довольно широко, но всегда иностранными исследователями. В таких случаях исследования в большинстве своем академические. Мало кому будет интересно и актуально делать прикладное исследование для защиты докторской или кандидатской. Мне хочется, чтобы эта ситуация менялась, чтобы мы изучали себя, чтобы наши исследователи проявляли интерес к этим темам.

Во-вторых, в Кыргызстане разговор об афганских кыргызах ведется исключительно с необходимостью их “спасти”, непременно переселить их в Кыргызстан. И это отношение пользуется популярностью и поддержкой. Многие почему-то считают, что кыргызы бежали туда от советской власти и сейчас страдают, но это исторические земли кыргызов, которые они заселили еще в 15–16 веках. Конечно, условия проживания у афганских кыргызов не самые легкие, но нужно быть честным — вопрос их переселения не зависит только от сердобольного желания спасти “родственников”. Это сложный, межправительственный вопрос и любое решение должно быть подкреплено финансовыми возможностями Кыргызстана.

В-третьих, в этой теме сошлись моя любовь к горам и горным сообществам. А может, мои таджикские корни тянут меня в Таджикистан.

У меня нет профессионального образования антрополога, этнографа, историка, социолога или политолога. Магистратуру по политологии я приостановила “бессрочным” академическим отпуском. Бакалавриат у меня по экономике, работаю я урбанистом. Потому мои исследовательские изыскания афганских кыргызов пока любительские.

Про афганских кыргызов я перечитала все книги, статьи, исследования, которые смогла найти. Пересмотрела все документальные и любительские съемки тех, кто был в этом регионе. Подписалась в социальных сетях на всевозможные каналы по теме. Благодаря этому, я всегда знаю какая погода в Хороге (смеется).

Я нашла потрясающую работу чешского исследователя Петра Кокайсла о кыргызах, живущих в и вне Кыргызстана, выпущенную в Западночешском университете города Пльзень. Вообразите, где-то в городе Пльзень изучают кыргызов! В своем сумасшествии полезла в фэйсбук искать этого ученого. Нашла человека с таким же именем и фамилией, отправила запрос на добавление в друзья. Оказалось, это не он. Я, разумеется, извинилась, объяснила, кого искала. На что он сказал, что является племянником Петра Кокайсла. Я сначала не поверила, но в итоге это оказалось правдой. Он дал мне контакты своего дяди, и я была счастлива, когда он мне ответил. Более того, сказал, что будет проездом в Бишкеке летом. И мы встретились с ним, очень долго говорили. Надеюсь, в будущем удастся поработать с ним.

Я очень долго пыталась самостоятельно попасть на Памир. Даже встречалась с послом Афганистана, где он огорошил меня тем, что 25-летней мне, нужно разрешение от родителей. А вообще, въехать в эту страну не так-то просто, особенно незамужним женщинам, путешествующим в одиночку.

Когда появилось объявление о гуманитарной экспедиции к афганским кыргызам на странице миграционной службы, я сразу же позвонила узнать, могу ли я присоединиться к экспедиции. В этот же день пришла на встречу с Алмазбеком Асанбаевым, заместителем председателя государственной службы по миграции, человеком с удивительно нечиновничьим мышлением. Рассказала ему о своем интересе к региону и исследовательских планах, и он включил меня в исследовательскую группу. Я не могла этому поверить. Помню, шла и пыталась дотронуться до каких-то вещей, пощупать человека при встрече, чтобы понимать, что это не сон.

Мы ехали на внедорожниках за грузовиками с гуманитарной помощью. Переночевали в Оше двое суток, чтобы водители восстановили силы. Затем направились в Таджикистан.

Следующей остановкой был Мургаб, административный центр Горно-Бадахшанской автономной области, расположенный на высоте 3600 метров над уровнем моря и считающийся самым высокогорным городом на территории бывшего СССР.  Экспедицию там встретили в лучших традициях радушного памирского приема — с традиционной музыкой и угощениями.   

Весь Мургабский район населен преимущественно кыргызами, так что говорят везде на кыргызском, но пишется все исключительно на таджикском фарси. Из Мургаба можно попасть в Малый и Большой Афганский Памир по одной из самых красивых дорог мира — Памирскому тракту.  

Очень скоро доехали до такжикско-афганской пограничной заставы, где нас встретили афганские кыргызы. Приветствуя здесь спрашивают “Тазасызбы?” (в переводе с кыргызского “чисты ли вы?"),  что напомнило мне традиционное костариканское приветствие “pura vida” (в переводе с испанского “чистая жизнь").

На Малом Памире нет ни врачей, ни учителей. С нами была акушер-гинеколог, педиатр-реаниматолог, кардиолог и терапевт. Два врача поехали по другим поселениям, я осталась помогать акушеру-гинекологу. Помогала брать анализы, записывала имена. Надо было записывать возраст. Мало кто знал свой возраст, но и те, кто знали, могли сказать “мне 35”, но когда начинаешь задавать вопросы, можно посчитать, что реальный возраст до 25.  

Растерянное лицо одного из местных жителей на вопрос журналистки “Вы счастливы?” заставило меня задуматься о категориях их ощущений. Есть ли у них категория “счастье” вообще? Как она измеряется?

Есть ли категория “любовь”? Потому что женятся они по старинке “у меня есть барашки, у тебя дочь”. Поэтому многие юноши не могу себе позволить жениться. Наименьший калым (выкуп за невесту) у них - сто баранов, поэтому, если у вас три дочки, то вы неплохо устроились (улыбаясь).  Бедные семьи совершают обмен: дочку отдают без калыма сыну другой бедной семьи, и берут их дочь для своего сына тоже без калыма. А у богатых мужчин по 3-4 жены.

Есть ли категория “время”? Как измеряется время, если нет планов. Там никто не планирует рождение ребенка, его образование, карьеру. Все живут здесь и сейчас. Как урбанист я изучаю города и, что примечательно, отношение ко времени различно даже в таких близких городах, как Токмок и Бишкек. На вопрос “Сколько туда ехать?” бишкекчанин ответит “10 минут” или “полтора часа”, а токмокчанин “5 километров” или “20 километров”. Наверное это потому, что в Бишкеке время -  категория более ценная.

Шерсть баранов и яков выкидывается, не обрабатывается для одежды. И зимой, и летом местные жители ходят в легкой национальной одежде, которая абсолютно непрактична в быту. Скорее всего, одежда - исключительно для отражения этнического отличия от афганцев и таджиков.

Для ведения скотоводства памирские кыргызы нанимают местных таджиков, ведут торговлю с  афганцами и иранцами. Один як стоит от 500 до 800 долларов. Есть люди, у которых до 300-400 яков и много тех, кто был в Мекке на паломничестве. Разговоры о бедности памирских кыргызов - это еще одно суждение с нашей колокольни.

На Памире небо волшебное, будто чуть протянешь руку и дотронешься до неба. Люди там совсем другие. Кажется, мое сердце осталось там. Нужно будет за ним вернуться (улыбаясь).

Чтобы я посоветовала тем, кто едет на Памир? Не ешьте йогурт на высоте 4200 метров над уровнем моря.

Фотографии из личного архива Динары

 

 

Девушка, которая пишет кино

Девушка, которая пишет кино

Видео: Неделя в Куала-Лумпуре

Видео: Неделя в Куала-Лумпуре